На следующий день после Пленума ЦК Хрущёв уехал из Москвы на дачу, где собрались почти все его родственники. Ещё в 1953 году Никита Сергеевич поселился в большом и удобном доме вУсово. Но Хрущёву не нравился этот дом, и семья Хрущёва переехала на государственную дачу, которую прежде занимала семья Молотова. Это был большой, но плохо спроектированный дом.
В первые недели после отставки Хрущёв находился в состоянии шока.
В свои 70 лет он оставался человеком громадной энергии и железного здоровья. Он привык напряжённо трудиться по 14 16 часов в сутки. И вдруг, как всадник, несущийся на полном скаку, он был выброшен из седла своими же ещё недавно лояльными и послушными помощниками. Хрущёв не скрывал своей растерянности.
Недавно всесильный диктатор, он часами неподвижно сидел в кресле Иногда на его глазах можно было увидеть слезы. Когда в одной из московских школ директор спросил из любопытства: «Что делает Никита Сергеевич?» — мальчик ответил: «Дедушка плачет».
Но Хрущёв был слишком сильной личностью, чтобы долго пребывать в бездействии. Постепенно он стал читать газеты и журналы и узнавать о переменах, последовавших за его отставкой. Большую часть этих перемен он отказывался комментировать, например восстановление единых обкомов, отмену многих ограничений для приусадебных участков, позднее ликвидацию совнархозов и восстановление отраслевых министерств. Он никогда, даже с родными, ничего не говорил о своих преемниках — ни хорошего, ни дурного. В конце концов, если использовать американский политический жаргон, это была его собственная «команда».
В первые месяцы никто, кроме родных, не посещал Хрущёва.
Его падение было встречено в стране с удивительным спокойствием, во многих случаях даже с облегчением. Однако на Западе и в некоторых коммунистических партиях Хрущёв оставался популярной фигурой, и отдельные государственные деятели или лидеры партий, приезжая в Москву, выражали желание встретиться с Никитой Сергеевичем. Им говорили обычно, что Хрущёв болен, но это нельзя было повторять бесконечно. Надо было как-то решать вопрос о постоянном статусе для отставного премьера. Имелись разные проекты, но Хрущёв отклонял их и отказывался встречаться с кем-либо из членов Политбюро. В первые дни и недели он разговаривал по телефону только с Микояном, но затем и эта связь прервалась.
В начале 1965 года семье Хрущёва предложили освободить бывшую дачу Молотова. Недалеко от посёлка Петрово-Дальнее (москвичи приезжают в этот район автобусом от станции метро «Сокол») Хрущёву отвели более скромную дачу, которую построил когда-то для своей семьи И. Акулов, видный деятель партии, друг М. И. Калинина, долгое время занимавший поёт Генерального прокурора: СССР. В годы сталинских репрессий Акулова расстреляли, и его дача с тех пор сменила многих хозяев. Конечно, она намного уступала всем прежним резиденциям Хрущёва. Но у неё имелось важное для Никиты Сергеевича достоинство — большой земельный участок.
Весь дачный посёлок в Петрово-Дальнем был окружён большим забором. Но в проходной дежурили пожилые вахтёрши, миновать которых не стоило большого труда. Каждая дача, однако, имела и свой забор. Поэтому при входе на дачу Хрущёва появилась ещё одна проходная. Для охраны экс-премьера было выделено небольшое подразделение войск МВД — КГБ. Несколько человек непрерывно дежурили у дома Хрущёва; охрана сопровождала его и во время прогулок по окрестным местам и лесу, где он собирал грибы. Хрущёв вёл с молодыми работниками охраны долгие разговоры, нередко лишь эти люди составляли круг его собеседников.
Хрущёву определили персональную пенсию в 400 рублей в месяц, что было не так уж много, учитывая его недавнее положение в стране. За Хрущёвым сохранялось право пользоваться медицинскими услугами Кремлёвской больницы и специальным пайком. В его распоряжении имелась машина — просторный старый ЗИЛ с частным номером. Кроме дачи, за семьёй Хрущёва сохранялась большая квартира на Арбате. Но он не любил этой квартиры. Приезжая по делам в Москву, за несколько лет ни одного раза не остался ночевать в своей городской квартире.
Хрущёв быстро перестал думать о возвращении к руководству и со временем все меньше сожалел об утраченной власти. Но он сожалел о некоторых своих действиях или, скорее, о бездействии во многих ситуациях. Он сожалел о том, что не довёл до конца дело партийных реабилитаций и не отменил приговоры по процессам 1936 — 1938 годов, а отправил в архив выводы специальных комиссий. Очень сожалел Хрущёв о громких идеологических кампаниях 1962 — 1963 годов против абстракционистов и во всём этом обвинял Ильичева. «Ему (Ильичеву. — Р. М.) нужен был пропуск в Политбюро», — говорил Хрущёв. Вместе с родными на дачу приезжали иногда и художники, среди них и те, кого Хрущёв когда-то распекал в Манеже. Теперь Он подолгу и спокойно разговаривал с ними. Он был очень тронут, когда Эрнст Неизвестный прислал ему в подарок книгу Достоевского «Преступление и наказание» со своими оригинальными иллюстрациями.
Заключение
Теория Л.Н. Гумилева имеет большое значение для
понимания исторических судеб народов и, прежде всего, Российского суперэтноса
(табл. 7). Выводы могут быть сделаны как на глобальном уровне при принятии
политических решений, так ...